- Мика, твои последние заявления насчет российских лыжников вызвали у нас большой резонанс. Кто-то даже называет тебя русофобом.
- Русофобия? Да ладно. Я, на самом деле, один из немногих западных лыжников — возможно, единственный, хоть как-то значимый для СМИ, — кто активно пытается вести диалог с россиянами, особенно на эти темы. Я друг русского народа. Но это не значит, что я друг российской политики.
Там, откуда я родом, свобода слова — одно из основополагающих прав, и, будучи публичным человеком, я обязан высказывать свое мнение. Когда Вероника Степанова приезжает в мой родной город, а затем пишет в Telegram о том, как якобы ужасен Запад, я не могу не задаться вопросом: если все действительно так плохо, зачем вообще сюда приезжать? Никто не заставляет её тренироваться в Рамзау. Если бы я поехал в Россию и публично жаловался на то, как там плохо, это тоже бы не понравилось людям — и это понятно.
- Ты поддерживаешь последнее решение FIS?
- Частично. Я считаю правильным, что страны должны нести ответственность за свои действия. Но я также считаю проблематичным, что Россия, похоже, единственная, кто столкнулся с подобными последствиями. Другие страны тоже начинали войны и совершали военные преступления, но их спортсмены продолжают участвовать в соревнованиях. Этот двойной стандарт меня не совсем устраивает.
- По твоему мнению, что должно случиться, чтобы россиян вернули на международную арену?
- На данный момент я считаю, что единственный реальный путь к возвращению России на международные соревнования — это прекращение боевых действий на Украине.
- Скучают ли европейские лыжники по россиянам и конкуренции с ними?
- Да, многие из нас скучают по соревнованиям с российскими спортсменами — они всегда представляли сильный состав, — но большинство пока все еще поддерживает решение FIS.
